Стихи как современных, так и древних авторов

К. Кавафис

 

БИТВА ПРИ МАГНЕСИИ

"Я давно уже стар – ни отваги, ни удали прежней,
ни всегдашнего пыла, увы, с каждым днем все прилежней

я заботиться должен о теле больном
(так Филипп рассуждал), – но зато в остальном

жизнь беспечна моя". Он играл нынче в кости,
крикнул: "Розы рассыпьте на длинном помосте!" –

и гостей звал на пир. Что с того, что разбит
при Магнесии царь Антиох? Вся Эллада скорбит

по блестящему воинству. Весть о разгроме,
впрочем, недостоверна. Что знаем мы, кроме

слухов, явно раздутых? Ах, если бы так,
мы одной с ними крови, и все же он враг,

Антиох. Но довольно о нем. Приглашений
не отменит Филипп. Он не ждет утешений,

только память у многих с годами сильней:
помнит он, как страна стала грудой камней,

как сирийцы, рыдая, на запад смотрели.
"Эй, рабы, зажигайте светильники! Громче, свирели!"

БОГИ

Когда один из них появлялся под вечер
на рыночной площади Селевкии
под видом статного, безупречно красивого юноши,
с блеском счастливого бессмертия во взгляде,
расточая ароматы иссиня-черных волос,
прохожие замирали в удивлении
и спрашивали друг друга, кто он,
сирийский грек или чужестранец.
И лишь немногие, приглядевшись, понимали
и уступали дорогу.
А он исчезал за колоннадой,
в предвечерней тени, невидимый за желтыми огнями,
углубляясь в кварталы, что живут только ночью
средь хмельного разгула, распутства и оргий,
а прохожие все смотрели, недоумевая,
кто из Них явился им сегодня
и ради каких запретных наслаждений
спустился Он на улицы Селевкии
из Высочайших Благословенных чертогов.

ДЕМЕТРИЙ СОТЕР

Во всех своих надеждах он обманут!

Мечтал он совершить великие дела
и положить конец  тому позору,
в который родину его повергло
сраженье при Магнесии. Пусть Сирия воспрянет
богатым и могучим государством, пусть воскреснут
флот, войско, крепости – ее твердыни.

Как горевал он, как страдал он в Риме,
когда улавливал в речах друзей,
блестящих юношей из высшей знати,
весьма воспитанных и благородных,
почтительных к нему, царя Селевка сыну,
когда улавливал в речах друзей
едва скрываемое разочарованье
в эллинском мире и его династиях:
давно уже себя изжили и не могут
вершить судьбой народов, править государством.
Он удалялся прочь, негодовал и клялся,
что эти речи далеки от правды,
ведь есть же в нем решимость, сила воли
бороться, добиваться, побеждать.

Вот только б удалось туда добраться,
вот только б из Италии бежать,
а там уж он наверное сумеет
всю силу воли, весь порыв души
внушить отчизне и воспламенить ее.

Ах, только б удалось туда добраться!
Он мальчиком из Сирии уехал
и помнил ее смутно, но всегда
он к ней стремился в мыслях, как к святыне,
и поклонением надеялся приблизить
далекое прекрасное виденье
эллинских гаваней и городов.

И что ж теперь?
                          Отчаяние, боль.
Увы, друзья из Рима были правы.
Нет сил, способных удержать династии,
походов македонских порожденье.

Что толку: он боролся до последнего,
он сделал все, что только было можно.
И в черной горечи своей теперь
одну лишь мысль он с гордостью лелеет,
что в поражении, его постигшем,
он мужества нисколько не утратил.

Все прочее – тщета, мечты пустые. Сирия
на родину его почти что не похожа,
она покорна Валасу и Гераклиду.

Алкей

 

К ДИОСКУРАМ

 

Вы, богатыри, Полидевк и Кастор,

Леды сыновья и владыки Зевса,

Воссияйте нам от земли Пелопа

        Властью благою.

 

Пронесетесь вы по земным просторам,

По приволью вод на конях летучих,

Чудом на скаку от прискорбной смерти

        Смертных спасая.

 

Высоко поверх корабельных скамей

Вот сверкнули вы на тугих канатах,

В тягостную ночь проливаясь светом

        Черному судну.


Ну и какая лирика без этого :)