Монетные системы и финансовый рынок в Восточном средиземноморье III-II вв. до н.э.

Территория, на которой к середине  II в. до н.э. начался широкий выпуск стефанофорных тетрадрахм, издавна была богатым и процветающим регионом. Именно в Малой Азии, в Лидии, в VII в. до н.э., и зародилось само денежное обращение. Со времени выпуска   первой в мире монеты - статера из электра, естественного сплава золота с серебром, на этих землях сменилось множество денежных знаков – персидские дарики, греческие драхмы различных монетных стоп, но по-настоящему «всемирной» валютой стала пришедшая с македонцами знаменитая аттическая тетрадрахма Александра Великого. Серебряная монета весом чуть больше 17 граммов, с изображением головы Геракла в львиной шкуре, олицетворявшей панэллинскую идею, на аверсе и восседающим на троне Зевсом – на реверсе – почти на полтора столетия стала излюбленной денежной единицей международной торговли. Монеты так называемого «александровского» типа охотно чеканили и многочисленные свободные полисы, которые никакого отношения ни к империи Александра, ни к державам диадохов не имели. Не удивительно, что на аттический стандарт стали ориентироваться при выпуске собственных монет и оперировавшие в регионе «наследники» Александра – Антигониды и Селевкиды.

             Монетарная политика последних с самого начала строилась на принципе открытой финансовой системы, когда любые денежные средства аттической монетной стопы  в благородных металлах могли беспрепятственно обращаться как на территории царства, так и за его пределами. Эта система позволяла государству использовать стандартные тетрадрахмы любого происхождения для внутренних платежей, включая налоговые сборы, выдачу армейского жалования или расходы по транспортировке военных средств и строительству, а также   значительно упрощала финансовые транзакции за рубеж.

Материалы кладов, зарытых в III в. до н.э. показывают, что основную массу монет, циркулировавших на территориях подконтрольных Селевкидам областей Малой Азии и северной Сирии, составляли «александровские» выпуски, повторяющие модель тетрадрахм Александра Македонского, а монетные типы Лисимаха, Атталидов и собственно Селевкидов лишь восполняли этот объем. Этим и объясняется высокий износ большинства находимых монет «александровского» типа – ведь они были в обращении по 30-50 лет и более. Даже после подписания Апамейского договора (188 г. до н.э.) и падения селевкидского влияния в Малой Азии, эта система продолжала действовать в северных и восточных областях Селевкидской империи – в Киликии, Месопотамии и Вавилонии. Мало того, в 70-х годах II в. до н.э. в сирийскую экономику осуществляется крупный вброс серебряных тетрадрахм малоазийских городов Фазелис, Аспендос, Сидэ и других. Это «александровские», либо местные (Сидэ) выпуски, маркированные характерным надчеканом в форме селевкидского якоря. Считается, что эти средства были направлены пергамским правителем Эвменом II Антиоху IV в поддержку его кампании против узурпатора Гелиодора (см. Абакумов В.В. «Серебряные монеты Селевкидов» стр. 44). А мятежный селевкидский генерал Диодот Трифон, поначалу испытывая недостаток в собственных финансовых средствах, охотно привлекал для хождения на подконтрольной ему территории популярные в 40-х годах II в. до н.э. малоазийские стефанофоры, надчеканивая их собственной контрамаркой с изображением кавалерийского шлема. 

На особом  положении оставалась лишь Финикия. Пользуясь средоточием повышенных коммерческих интересов, она прочно держала марку свободной экономической зоны – узкой процветающей полосы у побережья Средиземного моря, на восток от которой - простирались тысячи километров с крайне стесненной деловой инициативой. Торговые успехи финикийцев были столь велики, что на их весовой стандарт (тетрадрахма весом около 14 граммов) перешел в своем царстве властитель Египта Птолемей II, первоначально также пользовавшийся аттической монетной стопой. После ряда корректировок, возникших в период, когда Финикия находилась под властью Лагидов, за этой системой закрепилось название «птолемеевской».  Она сохранилась здесь даже и после того, как регион в начале II в до н.э. перешел во владение Селевкидов.  Тем не менее, развитость и гибкость местного рынка позволили официальной Антиохии извлекать из этого прибыль. В ряде городов одновременно с «птолемеевскими» время от времени осуществлялся выпуск и аттических тетрадрахм. Судя по всему, обе валюты циркулировали параллельно, но это совершенно не затрудняло сделки. Причем именно открытая монетарная система позволяла свободно обменивать любые денежные средства в благородных металлах по текущему курсу этого металла.       Такая система продержалась в государстве Селевкидов до конца II в. до н.э., когда утрата значительных территорий на западе и на востоке экономически переориентировала страну на финикийский рынок с его «птолемеевским» стандартом. Поэтому с начала последнего столетия до н.э. государство начинает систематически понижать вес своих прежних аттических тетрадрахм, приближая его к весу птолемеевских, одновременно существенно экономя на серебре. 

Уже в раннее время типичной фигурой на греческих рынках становится меняла – человек, знающий все тонкости денежного курса и производящий за определенную мзду размен и обмен одних монет на другие. Такие менялы назывались трапедзитами, так как они производили свои операции на столах – трапедзах. Трапедзиты становятся посредниками во всех сколько-нибудь значительных торговых сделках. Они же занимаются и ростовщичеством, давая деньги в долг под проценты, часто очень высокие (до половины от суммы кредита).

Богатые трапедзиты мало чем отличались от банкиров нового времени. Они принимали на хранение деньги, открывая своим клиентам текущий счет, выдавали ссуды торговцам, судовладельцам или хозяевам мастерских, иногда даже снабжали деньгами свой город, по требованию своих клиентов, через агентов или поверенных переводили деньги в другие города.

Судебные речи Демосфена, Исократа и других древних ораторов содержат многочисленные свидетельства деятельности этих банкирских контор и тех жульнических приемов, при помощи которых трапедзиты стремились увеличить свое состояние. Тем не менее, общественное мнение древних было весьма снисходительно к мошенническим финансовым махинациям, если только они не затрагивали государственных интересов.

Как мы уже упоминали, основным средством обогащения трапедзитов было то, что мы сейчас называем обменом валюты. Этому во многом способствовали так называемые точки соприкосновения в различных монетных системах, действовавших в эллинистический период в восточном средиземноморье. Приведенная ниже таблица восточно-эллинистических весовых стандартов отлично это демонстрирует. Так, например, эгинская весовая система, использовавшаяся в монетарной политике ряда греческих центров на Пелопоннесе и Крите, подразумевала вес дидрахмы чуть выше 12 граммов. В период III и в первой половине II вв. до н.э. различные монетные дворы Пелопоннеса (Аргос, Сикион, Мегалополь, Спарта), а также Ахейская и Этолийская лиги выпускают огромное количество гемидрахм.  Их вес поначалу колебался около 2,80 г,  а позднее был официально снижен до 2,40 г. Не трудно заметить, что такие «редуцированные эгинцы» практически идентичны  так называемой Коркирской системе (Коркира, Эпирская лига, Беотия), с весом статера (дидрахмы) около 10 г.

Сюда же очень легко стыкуется и другой монетный стандарт – персидский – с весом статера (двойного сиглоса) около 11,2 г и самого сиглоса (драхмы) – около 5,6 г. Гемидрахмы этой стопы ранее выпускались Византием и другими монетными дворами региона Пропонтиды. В III и II вв. до н.э. они вновь появляются в некоторых выпусках Фазелиса в Ликии и Аспенда в Памфилии.

Хиосский стандарт, с весом тетрадрахмы 15,6 г, использовался на побережье Малой Азии и островах Эгеиды, в частности на Родосе. Поэтому есть большой соблазн назвать его «родосским», но это не совсем верно. Дело в том, что в начале эллинистической эры знаменитая торговая республика снижает вес своих монет. Вес тетрадрахмы падает до 14,9 г, а затем выпуск этого номинала вообще прекращается. В операциях он заменяется дидрахмой с постепенным снижением веса с 7 до 6,7 г.

С этой системой перекликается и так называемый «кистофорный» стандарт, который со 175 года активно используется царями Пергама. Кистофоры изначально весили 12,6 г и составляли как раз три четверти аттической тетрадрахмы того времени (16,8 г). Этот же стандарт был принят Алабандой в Карии и Кибирой в Ликии. Кроме прочего, кистофор отлично разменивался на 3 римских денария.

Около 310 года Птолемей Iпредпринимает первую попытку редукции аттических тетрадрахм, ходивших в его Египетской тогда еще сатрапии.  Их вес снизился сначала до 15,8 г, а к 290 году – до 14,4 г, и поддерживался на этом уровне вплоть до I в. до н.э., отлично согласуясь по линии драхмы с Родосским стандартом и полностью совпадая с Финикийским.

Наконец, аттическая весовая система, принятая в Сирии, тоже не стояла на месте. Если при Александре Великом вес тетрадрахмы прочно держал планку 17,28 г, то к 300 году, он сначала теряет 8 сотых, а в 172 году, при сирийском царе Антиохе IV, уже колеблется на отметке 16,80 г. За 70 последующих лет падение веса продолжается: официальная редукция 105 года зафиксировала норму в 16,30 г, а буквально через десятилетие тетрадрахма рухнула ниже 15 граммов сравнявшись по весу с финикийским и птолемейским эталонами.

 

Стандарт

Тетрадрахма

Дидрахма

Драхма

Гемидрахма

Эгинский

 

12,2

6,1

3,05

Редуцированный Эгинский

= Коркирский

 

11,5 – 10,0

5,75 – 5,0

2,8 – 2,5

Персидский

 

11,2

5,6

2,8

Аттический

17,3 – 16,8

8,65 – 8,4

4,3 – 4,2

2,15 – 2,1

Хиосский

15,6

7,8

3,9

 

Птолемейский

14,3

7,15

3,55

 

Родосский

13,6 – 13,4

6,8 – 6,7

3,4

 

Кистофорный

12,6

6,3

3,15

 

(Вес номиналов указан в граммах).

 

Откуда же упомянутые государства черпали средства для столь обильной и разнообразной монетной чеканки? В интересующем нас ареале крупные золотые и серебряные рудники – основная сырьевая база для выпуска монет из благородных металлов – разрабатывались в Фрако-македонском регионе. Они служили основой финансового могущества еще Филиппа II; продолжали функционировать при Александре Великом и его преемниках. При Филиппе V, испытывавшем определенные финансовые трудности, начались усиленные работы по разведке новых месторождений, а также были возобновлены работы в ранее закрытых штольнях. После поражения при Пидне македонские рудники были закрыты римлянами на целое десятилетие. Они возобновили свою работу только в 158 году и эксплуатировались вплоть до рубежа тысячелетий.

В Аттике знаменитые серебряные рудники Лавриона также работали до конца II в. до н.э., поскольку мы знаем о волнениях рабов на этих предприятиях в 134 и 104-100 гг. до н.э. Правда, Страбон замечает, что к этому времени все жилы на этих приисках были уже истощены.

В Малой Азии массовая добыча золота и серебра издавна велась на горе Ида в Троаде, снабжая Пергамское царство, и такие значительные полисы, как Абидос и Лампсак еще со времен Александра Великого. Не менее крупные рудники отмечены в Понтийском царстве и Таврских горах на границе Киликии и Каппадокии.

В дополнение к этому, уже первые селевкидские цари начинают активную эксплуатацию ближневосточных и переднеазиатских месторождений.  Речное золото, а также серебряные рудники, согласно Онесикриту, были представлены в Кармании, а через Бактрию в селевкидскую империю текло золото из далекой Сибири и Алтайских гор. Примечательно в этой связи, что после Селевка  II, когда Парфия и  Бактрия были для сирийцев потеряны, выпуск золотых монет в селевкидском государстве значительно снизился.  

Птолемеи, согласно Диодору Сицилийскому, определенно пользовались доступом к золотым приискам Нубии, а также эксплуатировали богатые медные месторождения Кипра. Тем не менее, они испытывали определенный недостаток серебра, поскольку кроме незначительных рудников на том же Кипре, других источников этого металла на подвластных Лагидам территориях не было. Александрия вынуждена была экспортировать серебро, что, однако, признавалось экономически невыгодным. Вероятно, именно этим обстоятельством частично объясняется своеобразная организация монетарной системы Египта с 260 года, когда основной упор в ней был сделан на золотые и медные номиналы.

Считается, что серебро в эллинистическом мире играло роль универсального измерителя стоимости всех продуктов, включая и золото. Поэтому стоимость серебряной монеты была весьма приближена к стоимости металла, но, разумеется, была и наценка, это не скрывалось, и в разных государствах она была разная. Например, наценка на кистофоры и птолемеевские тетрадрахмы была значительно выше, чем на аттические тетрадрахмы. Реализована эта наценка была следующим образом: анализ кладов показывает, что содержание титульного металла, например, в селевкидском серебре превышает 90%. В то же время, египетские тетрадрахмы могут давать результат в 50%.  Более того, по данным папирусов, в Египте, где природные запасы золота были сравнительно велики, в 40-е годы IIIв. до н.э., золотые монеты разменивали на серебро (при официальном шаге 1 золотой мнаэйон = золотая октодрахма = 100 серебряных драхм) по цене выше номинала на 10%, и это при том, что золотые октодрахмы чеканились к этому времени уже со значительным снижением веса (с  титульных 28,40 гр. до 27,80 гр).

Начиная с 336 года биметаллическая монетная система функционировала в соотношении золота к серебру, как 1:10. Обладание македонскими рудниками и персидским золотом позволило Александру и его преемникам некоторое время поддерживать эту пропорцию, однако к 310 году золото определенно выросло в цене. В числе прочего, это повлекло за собой изменение весовых стандартов монет в Египте и Киренаике. В 90-х годах III в. до н.э. соотношение золота к серебру выросло до 1:12, а к концу века превысило 1:13. В связи с этим большинство государств, за исключением Египта, переходят к началу II века до н.э. на монометаллическую монетную систему, основанную на серебре. Золотые выпуски появляются спорадически, и несут значительный пропагандистский заряд, демонстрируя богатство и благополучие эмитента. Именно к этому времени основным средством международных расчетов в восточно-средиземноморском регионе становится серебряная тетрадрахма аттического монетного стандарта.

Какова же была покупательная способность этих 17 граммов драгоценного металла? Согласно так называемым вавилонским астрономическим дневникам – глиняным табличкам с клинописью из храмовых комплексов, функционировавших и в период правления Селевкидской династии, на одну тетрадрахму в среднем можно было купить около 200-т килограммов ячменя. При дневном расходе около полутора килограммов, этого питания хватало почти на 5 месяцев. Причем, судя по записям, цены при Селевкидах оставались стабильными в течение полутора сотен лет – с 300 до 140 гг. до н.э., т.е. до тех пор, когда Вавилония была оккупирована парфянами. Пшеница была подороже. По материалам Делосских надписей в конце IV-III вв. до н. э. она стоила 6 драхм и 5 оболов за медимн (ок. 52 литров), и при этом цена колебалась в пределах 4-8 драхм. Одновременно некоторые продукты даже дешевели. Так, 1 метрет (ок. 39 литров) оливкового масла стоил 55 драхм в 305 г. до н. э.,  но к 250 г. до н. э. цена понизилась до 16-18 драхм. Конечно, речь в данном случае идет о самых простых и доступных продуктах, в то время как благородные сорта вина, предметы одежды и различные инструменты, не говоря уже об оружии и  драгоценностях, стоили в десятки, а то и сотни раз больше.

При этом были сравнительно недороги некоторые категории рабов. По данным папирусного «Архива Зенона» (середина III в. до н.э.), например, цена семилетней девочки-служанки из  Вавилона составляла всего 50 драхм. Рабство играет доминирующую роль в хозяйстве Малой Азии. Характерно, что еще в 324 году родосец Антимен изобрел систему страхования владельцев от побегов рабов. По-видимому, она была  организована таким образом, что рабовладелец, желавший застраховать своих рабов, ежегодно уплачивал властям некоторый процент со страховой суммы, которая ему выдавалась в случае побега раба. 

Впрочем, и доходы у разных категорий граждан в разное время были различными. Так, Демосфен, например, устанавливает плату войскам, которые он предлагает послать против Филиппа, в десять драхм в месяц гоплиту и в тридцать — всаднику. Квинт Курций сообщает, что жалование наемника в войске Александра Великого составляло уже от 76 до 125 драхм в месяц. При этом конный гетайр из личной гвардии царя мог рассчитывать на 14 драхм и 4 обола в день, т.е больше 420 драхм в месяц. Условно говоря, с недельной получки он мог просто засыпаться пшеницей и залиться оливковым маслом. А ведь, кроме того, в эпоху эллинизма наемные солдаты наряду с жалованьем получали продовольственный паек, а также могли пополнить свои запасы за счет добычи. Для сравнения скажем, что в то же самое время или чуть ранее афинский гражданин, участвуя в народном собрании или будучи членом городского совета, получал всего 1 драхму за целый день заседаний, а свободный рабочий – 2 драхмы за целый день работ.

С другой стороны, например, договор 200 г. до н.э. между Родосом и критским городом Гиерапитна предусматривал суточную оплату наемника в 9 родосских оболов, что равняется одной тригемидрахме той же стопы (4,80 гр), т.е. всего чуть более драхмы на аттический вес.

Конечно, следует учитывать, что почти каждого воина сопровождал как минимум один слуга. Так что кормить на жалование приходилось двоих, а в случае со всадниками – еще и содержать боевого коня. Тем не менее, победоносная война на богатых землях общепризнанно считалась высокодоходным предприятием. Ветераны таких кампаний, как правило, возвращались домой с капиталом, достаточным для покупки, либо успешной эксплуатации уже имеющегося земельного надела, например, ранее врученного им от имени царской семьи при призыве в армию.

Именно это обстоятельство стало основой рекрутской политики в государстве Селевкидов, где войско, в частности фаланга и регулярная конница пополнялись за счет военных колонистов и граждан греческих полисов. Их жители – как правило переселенцы - должны были отличаться этнически от основной массы туземцев, что, с точки зрения правительства, облегчало контроль за местным населением.

Колонисты получали определенную ссуду на обзаведение хозяйством и на несколько лет освобождались от налогов. В последующем налог на пользование участком его арендатор должен был вносить не натурой, а деньгами (т.е. предполагалось, что часть урожая он продаст и выручит прибыль), что также стимулировало внутренний рынок.

Скорее всего, именно такие колонисты стали социальной основой военного мятежа Диодота Трифона против Деметрия II. Причиной возмущения стало массовое сокращение селевкидской армии, предпринятое царем. В результате со службы были «уволены» сотни, если не тысячи таких вот «военных поселенцев», а их наделы, соответственно, перешли в личную казну царя и подлежали продаже, чтобы поправить финансовое положение Селевкида после тяжелой войны с Александром Баласом.  

Вообще за время правления Селевкидов в Малой Азии (почти 100 лет) в различных ее районах были основаны тысячи подобных хозяйств. Их владельцы, привыкшие к определенному укладу и определенной финансовой системе, могли оказать значительное влияние на формирование монетарной политики в регионе даже и после того, как он стал политически независимым от Антиохии.

В некоторой степени это может служить объяснением, почему с обретением независимости ряд местных греческих полисов начинают выпуск новых серебряных монет именно в «старом» аттическом весовом стандарте, а не в «кистофорном», стремительно набиравшем популярность  в таких крупных городах как Эфес и Пергам. Кстати, на «кистофорный» вес (12 граммов для условной тетрадрахмы), в это же время ориентируется и Родос.

В III в. до н.э. остров-государство превратился в мощную купеческую республику, «царицу морей» древнего мира. Искусная Родосская дипломатия рядом договоров с эллинистическими государствами сумела обеспечить своему городу чрезвычайно выгодное положение. Родосская монетная система успешно конкурировала с афинской (аттической), особенно на островах Эгейского моря. В Родосе был разработан кодекс морского права, целиком применявшийся еще в римской империи. Общая сумма годовых таможенных сборов Родосской гавани в 170 году до н.э. равнялась 1 миллиону драхм. Если принять обычную для античного мира величину таможенного сбора в 2% со стоимости груза, то окажется, что годовой оборот Родоса равнялся 50 миллионам драхм, то есть около 8300 талантов (215 тонн серебра).  По некоторым данным, эта сумма в 3-4 раза превосходила годовой оборот Пирея в начале IV в. до н.э. и была вдвое больше, чем годовой оборот Венеции в XV в.

Лишь в 166 году до н.э., когда римляне объявили старого соперника Родоса – о. Делос - свободной экономической зоной, начался закат Родосского купечества. В течение трех лет доход Родосской таможни упал с 1 миллиона до 150 тысяч драхм, т.е. более чем в 6 раз.

Именно в это время на континенте начинают появляться первые выпуски стефанофорных тетрадрахм. Далее мы рассмотрим их основные виды, причины возникновения, источники средств для чеканки новых монет, а также предположительное назначение данной валюты и ареал ее обращения.