Александр I Балас

--> -->

152-145 гг. до н.э.

 

 

Селевкидский «Лжедмитрий»

 

Правитель, угодный Зевсу (Ба-алас), да еще и с именем Александр – в те времена, когда знаменитый македонский завоеватель был – как для нас Наполеон, когда Деметрий Полиоркет, Пирр и Ганнибал – почитались титанами современности; так вот, носить такое имя и прозвище тогда – это ко многому обязывало.  Заявляя о своем родстве с Антиохом IV и претендуя на бесспорное право на сирийское наследство, Балас возвращается к почитанию как Зевса Олимпийского, так и Аполлона, в качестве главных покровителей сирийского трона и династии. Египетский царь Птолемей VI Филометор, существенно поддержал притязания Баласа и выдал за него замуж свою дочь Клеопатру, в жилах которой тоже текла кровь Селевкидов. Она была внучкой Клеопатры I, дочери Антиоха Великого, и, по мнению отца, отлично подходила на роль проводника египетской политики в Сирии. Вопрос – был ли Александр Балас побочным сыном Антиоха IV, или это просто легенда, придуманная Птолемеем и Атталом, не решен до сих пор. Однако, если это и была легенда, то в нее поверили и сами участники. Ведь трудно предположить, что египетский царь, не новичок в политике, мог отдать дочь и принцессу замуж за авантюриста и проходимца. Заметим, что когда через несколько лет ситуация повторилась с Александром Забиной – очередным претендентом и ставленником египтян – никто никаких принцесс за него замуж не выдавал, хотя по легенде он был приемным сыном Антиоха VII. Хотя, вероятно и то, что у Птолемея были иные планы на свою дочь, о чем ниже мы еще поговорим.

В Риме также поддержали пергамо-египетского ставленника. Даже если сенаторы и сомневались в законности притязаний Баласа, они, тем не менее, готовы были использовать любой фактор, который поставил бы беспокойных Селевкидов, которых в Риме еще со времен Антиоха III было принято представлять как милитаристов, в стесненные обстоятельства.

Поддержали Александра I и в Иерусалиме, поскольку он позволил дому Хасмонеев восстановить власть над Иудеей. Вообще, чувствуя себя на юге, при поддержке египетского флота, гораздо безопаснее, нежели в Антиохи, Балас делает своей столицей Птолемаиду – крупный портовый город.  Именно там была отпразднована свадьба с Клеопатрой и там же между союзниками начались первые  трения.

Дело в том, что к 146 году активизировались сыновья Деметрия I. Они перебрались с Крита в Малую Азию, где старший из них – тоже Деметрий, начинает собирать войска. Поскольку молодому человеку  было тогда около 15 лет, логично предположить, что за ним стояли некие силы. Возможно, что Птолемей VI искал благовидный предлог для оккупации Сирии и для этого хотел столкнуть двух Селевкидов лбами. Возможно, какие-то интриги плел Рим. Но факт остается фактом, в 146 г. Деметрий с войском наемников появляется на севере Киликии. Балас, очевидно, немало удивился такой прыткости подростка, и осторожно запросил Александрию, как ему действовать в сложившейся ситуации.  Птолемей ответил, что лично выступит на помощь своему зятю. Вскоре он с крупными силами прибывает в Птолемаиду. Однако здесь начинаются осложнения в отношениях двух монархов. Их причиной стали действия некоего Аммония. Балас, якобы, обеспокоился, что тесть фактически оккупирует Сирию. Опасаясь стать разменной фигурой в этой игре, он пытается устранить опасного покровителя во время его остановки в Птолемаиде с помощью этого самого Аммония. Однако служба безопасности Птолемея обезвредила злоумышленников. Обескураженный Балас свою связь с заговорщиками отрицал, однако требованию Птолемея выдать Аммония для расправы не подчинился. Надо сказать, что Аммоний был одним из царских друзей, т.е. занимал как бы мы сказали, официальную должность при дворе. Если он что-то предпринял против Птолемея, вряд ли действовал на свой страх и риск. Скорее всего, Птолемей действительно готовил аннексию если и не всей селевкидской державы, то по крайней мере Палестины, Келесирии и Финикии, намереваясь передать трон над этими землями своей дочери, в качестве регента при ее сыне Антиохе, родившемся год назад. Собственно, после рождения у Клеопатры наследника, набиравший самостоятельность Балас был египетскому владыке больше не нужен.  Вероятно, что и 16-ти летняя принцесса тоже была в курсе этих планов. Александр это понимает, он идет на открытый разрыв с Египтом. Забрав ребенка, селевкидский монарх уезжает в Антиохию, а Птолемей объявляет, что расторгает его брак с Клеопатрой.   Более того, Птолемей входит в сношения с представителями Деметрия Младшего и предлагает ему свою поддержку. Деметрий, либо его главный советник – критянин Ласфен, находят, что несмотря на всю алогичность такого альянса – в данной ситуации грех им не воспользоваться. Они соглашаются, причем гарантом добрых намерений Птолемея вновь становится его дочь Клеопатра, которую он предложил в жены Деметрию. Происходит рокировка соперников. Деметрий перемещается на юг, занимая Финикию и Палестину, а Александр оставляет Антиохию, где уже начались народные волнения, и вместе с казной отступает в Киликию, где срочно начинает вербовать войска.     

Тесть с новым зятем тем временем заняли столицу. Однако горожане поначалу не приняли Деметрия, а провозгласили царем Птолемея, как наиболее авторитетную фигуру на этом поле. Тем не менее, источники убеждают нас, что властитель Египта от заманчивого предложения вежливо отказался и долго убеждал народ признать власть Селевкида. Скорее всего, египетский монарх, который уже фактически овладел всей Финикией и Келесирией, считал программу-минимум этой кампании выполненной, а с Деметрием ссориться не хотел, так как его наемники могли пригодиться в борьбе с Баласом. Итак, царем в Антиохии стал Деметрий II Никатор. Александр, предпринял в 145 г. контрудар из Киликии, но потерпел поражение. В этой битве был смертельно ранен Птолемей VI.  Царю пробили голову, и он умер на операционном столе в походном госпитале.  Разбитый Балас об этом не знал, вместе с сыном он бежал в Аравию. По пути, однако, опасаясь за безопасность ребенка, он передает его заботам арабского шейха Малха. Александр I правильно опасался. Коварный правитель набатеев, убоявшись вторжения победителей, обезглавил Баласа и выслал его голову Птолемею. Однако, как мы знаем, тот уже не мог ни воспользоваться плодами своей победы, ни извлечь выгоду из всей этой столь хитро сплетенной им сложной политической авантюры.

 

 

Монеты Александра I Баласа

 

            Итак, Александр I Балас восстанавливает традиционные реверсы представительского серебра селевкидов, делая упор на типы, принятые при Антиохе IV. Отличительной особенностью тетрадрахм становится изображение Зевса Никефора,  на драхмах помещается покровитель династии – Аполлон на омфале, а дизайн впервые ставших при Баласе обширными финикийских выпусков решен по египетскому эталону, где на обороте всегда помещен орел, имперский символ Лагидов и священная птица Зевса.

            При Баласе большинство монетных дворов датируют свои выпуски по селевкидской эре. Традиция пошла от монетных дворов Финикии, лет на 15 она прижилась и в Антиохии.  

Юбилейные выпуски этого правления относятся к свадьбе Александра I с Клеопатрой, дочерью Птолемея VI. Это второй двухпортретный выпуск Селевкидов после серии, изображающей  Деметрия I и его супругу Лаодику. Селевкия Пиерийская чеканит по этому случаю  представительские тетрадрахмы, где профиль молодой Клеопатры перекрывает профиль Александра и золотые статеры, где присутствует портрет уже одной только Клеопатры с титулом [монета] ЦАРИЦЫ КЛЕОПАТРЫ. Учитывая, что этот город в будущем не раз будет важным опрным пунктом для египтянки, можно предположить, что он стал свадебным подарком от Александра, а легенда на золотых монетах без упоминания царя адресована подданным с новых ленных владений его супруги. Несомненно, египетское присутствие в морских воротах Антиохии помогало существенно влиять на сирийскую политику.

Кроме того в 149/148 гг. Александр I выпустил пробную серию с Афиной – тип, который потом будет широко использовать Антиох VII.

Медная чеканка Баласа весьма богата. Идеологической доминантой здесь служит отождествление Александра I Сирийского с Александром III Македонским.  Так же, как и знаменитый полководец, Балас изображается в львином скальпе и с атрибутами Геракла. А его божественность подчеркивает на ряде выпусков сияющий венец.

Здесь же стоит упомянуть выпуск монет Антиохии, датированных 146 годом. На них изображен портрет Антиоха IV, а на реверсе – традиционный для этого правителя Зевс Никефор, восседающий на троне.  Традиционно считается, что они относятся к так называемому периоду междуцарствия, когда Балас уже покинул город, а Деметрий II его еще не занял.  Впрочем, не исключено, что эта «юбилейная» серия была последней отчаянной попыткой Александра Баласа убедить своих подданных в том, что он действительно Селевкид.

 

Антиох VI Эпифан Дионис

144-142 гг. до н.э.

 

Сын за отца отвечает

 

Итак, родившемуся около 149 года, Антиоху, сыну Александра Баласа и Клеопатры Тэи, было на момент гибели отца примерно пять лет. Как уже упоминалось, намереваясь укрыться в набатейском царстве, Балас передал сына на попечение одному из арабских шейхов, а именно, Малху. Тот оказался достаточно честен, чтобы не убить и не выдать ребенка Деметрию II. Уже в следующем году, после волюнтаристских действий нового царя по роспуску селевкидской армии, в окрестностях Апамеи и в Антиохии вспыхивает мятеж. Недовольных возглавляет бывший приближенный Александра I, Диодот по прозвищу Трифон. Он решает действовать исходя из положения, что Балас действительно был сыном Антиоха IV и значит, его – Баласа - собственный сын, в свою очередь, имеет все права на престол. Поэтому Диодот едет к Малху и забирает малыша. Откуда Трифон узнал, где скрывается ребенок? Скорее всего Трифон был одним из свитских, которые бежали вместе с Баласом. Возможно, он намеревался использовать эту информацию в интересах новой власти, однако Деметрий выказал крайнюю непримиримость ко всем сторонникам Александра, и Трифон передумал. Так или иначе, в 144 году Антиох прибывает на первоначальную базу повстанцев в Халкиде у Бела (гора в Сирии), где Трифон надевает на него диадему.  К осени того же года они занимают Апамею – знаменитый военный центр империи, где располагались военные школы, арсеналы, а также питомник боевых слонов. Кроме всего прочего Апамея была знаменита крупнейшим в Сирии святилищем Диониса, и Трифону пришла отличная идея воспользоваться популярностью этого образа и объявить маленького Антиоха Новым Дионисом. Специально подчеркну, речь идет не о примитивном понимании этого бога как покровителя виноделия и пьянства, пусть и ритуального, а о более высокой ипостаси Диониса, как бога-мессии, бога-завоевателя, бога всеобщего обновления.

Из Апамеи армии Трифона и Антиоха VI движутся на столицу. Деметрий, потерпев поражение в ряде стычек, оставляет город и укрывается во владениях своей супруги Клеопатры – в Селевкии Пиерийской.  Здесь не совсем понятна позиция царицы по отношению к своему старшему сыну.  Очевидно, что Александр забрал у нее Антиоха еще младенцем и Клеопатра, которая к тому времени была уже беременна детьми Деметрия, либо забыла своего первого ребенка, либо не вполне была уверена, что Антиох – это тот, за кого его выдает Трифон. С другой стороны, Диодот не стал штурмовать Селевкию, очевидно рассчитывая, в случае победы над Деметрием, именно с помощью Антиоха склонить императрицу на свою сторону, сделавшись как бы вторым Лисием (регент при Антиохе V).

Вместо этого Трифон направляет войска в Киликию и Келесирию.  В 143 г. захвачен киликийский Тарс, затем Малл, а вслед за ними, почти сразу же – Птолемаида на юге. В Финикии дела шли менее успешно. Из городов на побережье Антиоха VI признал только Библ. Глава Иудеи Ионафан, напротив, с самого начала заявил Трифону, что поддержит его дело, только если знаменем восстания станет сын Баласа. Возможно, именно это сыграло решающую роль в судьбе маленького принца, если Трифон изначально даже и колебался, выдать ли местоположение ребенка Деметрию, либо воспользоваться им для достижения власти. Так что лояльность Иудеи была новому царству обеспечена. Фактически положение Деметрия II было близко к критическому. Трифон рассудил, что в ситуации, когда неопытный правитель сам оттолкнул от себя союзников – египтян, дожать его – дело нескольких месяцев.  А после устранения Ионафана, которого Трифон заманил в ловушку и убил, Антиох VI, абсолютно номинальная фигура в этой игре, стал Диодоту вообще не нужен. Поэтому уже в древности считалось, что всемогущий стратег-автократор попросту избавился от него.

Впрочем, есть версия, что злого умысла по отношению к восьмилетнему царю у Трифона не было. Мало того, все то время, что он был занят на финикийском фронте, номинальный правитель оставался в столице. Юный Антиох, якобы, страдал болезнью почек. Врачи предприняли оперативное вмешательство, что имело фатальный исход для больного. Если это правда, то уровень медицины, позволявший вообще браться за такие сложные операции, должен был быть достаточно высоким. В этой связи стоит заметить, что найденные в XVIII веке при раскопках в Помпеях хирургические инструменты показались археологам вполне современными – это через полторы тысячи лет! А ведь засыпанные пеплом Помпеи отделяют от описываемых событий всего два столетия.

 

Монеты Антиоха VI

 

            Перед резчиками штемпелей для монет Антиоха VI была поставлена задача: отобразить во-первых – абсолютную законность и преемственность его власти, и во-вторых – божественную сущность нового правителя. Кроме того, дизайн монет должен был быть максимально новаторским и оригинальным. Надо сказать, что художники отлично справились. Монеты Антиоха VI – по праву считаются одними из самых красивых в селевкидской нумизматике.

            На аверсе тетрадрахм был помещен портрет молодого царя в профиль. На его голове – диадема; ее божественное сияние подчеркивают шесть лучей; ее концы плещут на ветру, то развеваясь сзади, то захлестывая на плечо. Прямо-таки напрашивается аналогия с наследником в матроске.  Помимо того, что лучи сами по себе означали святость (это как нимб в более позднее время), они еще и отсылают зрителя к предполагаемому деду  Антиоха VI, Антиоху IV, у которого молодой царевич позаимствовал и эпитет Эпифан. Воплощенный Бог Дионис! Заявка, которая ставит юного правителя в один ряд с Селевком I и самим Александром Великим! На поле реверса первых апамейских выпусков  еще помещался тирс – знаменитый посох Диониса, увенчанный крупной шишкой средиземноморской сосны. А учитывая мессианство этого бога, визуальная пропаганда Антиоха VI замахивалась ни много, ни мало – на мировое переустройство. Под таким знаменем не то, что Антиохию брать, всю империю Александра объединять можно.

            Однако у этого образа есть и другая сторона. Дело в том, что божество, скажем так, земледельческого круга, Дионис традиционно противопоставлялся Аполлону – богу родовой аристократии.  Вспомним в связи с этим, что Деметрий II, соперник Антиоха VI, вернул на свои тетрадрахмы Аполлона, восседающего на омфале. Кроме того, Дионис, как гласят легенды, был незаконным сыном Зевса от дочери фиванского царя Кадма, Семелы, и ему предстояло вести долгую борьбу за право войти в число олимпийских богов и за повсеместное установление своего культа.  Тут уж намек на историю с Баласом более чем прозрачен.  

            На реверсе дионисийская «мистерия» продолжается. Там изображены братья Диоскуры (дословно – «отроки Зевса»). В бессмертном Полидевке и смертном Касторе можно, конечно, со скидкой на наивных сирийских обывателей, узнавать Диониса-Антиоха и его верного Трифона; а можно опять таки вспомнить Селевка I, Антиоха II и Селевка II, на медных выпусках которых Диоскуры также были частыми гостями. Звезды на их шапках – это вечерняя и утренняя звезда, с которыми они и отождествлялись, попеременно появляясь на небе после того, как Полидевк поделился с братом своим бессмертием. Надо сказать, что Диоскуры издавна почитались в тех местах под именем Сирийских Кабиров. Причем их культ носил мистический характер и требовал особого посвящения. Не исключено, что Трифон сам был участником подобных таинств – этаким античным масоном (что было далеко не редкостью в то время), и в этом случае выбор сюжета для реверса объясняется личными мотивами. Что же касается его внешнего сходства с распространенным в то время типом оборотной стороны римских денариев, то такое совпадение представляется неумышленным.

             С тетрадрахм Антиоха VI – в селевкидской нумизматике началась эпоха стефанофоров. Модное в то время течение, начало которому было положено Афинскими тетрадрахмами так называемого «нового стиля», быстро распространилось на восток.  Монеты, буквально, «несущие на себе венок», стали визитной карточкой молодых государственных образований в Малой Азии со второй четверти II в. до н.э. Первым венок помещает на свои монеты Филипп V Македонский, а Деметрий IСирийский украшает им собственный портрет. Но, строго говоря, его трактовка нарушала концепцию стефанофора, где венок всегда обрамляет изображение на реверсе. Поэтому первым, кто поместил венок туда, куда надо, стал Александр Балас в специальном выпуске тетрадрахм с Зевсом на аверсе. По его стопам пошел и Антиох VI. Причем принял оригинальную концепцию. В противовес унылым дубово-лавровым венкам традиционных стефанофоров, на монетах Нового Диониса появляются целые букеты, составленные из роз, лилий, цветов лотоса и колосьев пшеницы. С этого времени венок (правда в основном лавровый) становится постоянным атрибутом реверса практически всех селевкидских тетрадрахм.

            Драхмы Антиоха VI  поначалу следовали традиции последних лет и несли на реверсе изображение Аполлона, восседающего на омфале. Но уже через год инновации касаются и этого номинала. Стреловержца сменяет изображение кавалерийского шлема, украшенного ярким дионисийским символом  - козлиным рогом. Напомним, что козлоногие сатиры были верными спутниками Диониса, а козел считался одним из его священных животных. Соответственно и торжественные песнопения в честь этого бога так и назывались – «трагедии», т.е. козлиные песни.

            Медные монеты Антиоха VI также всячески обыгрывают дионисийские мотивы нового царствования. Здесь мы находим изображения таких излюбленных средств передвижения Диониса, как  пантеры и слоны. Впрочем, не исключено, что это могут быть также и эмблемы верных Антиоху VI воинских частей.

 

Кто-то высмотрел плод, что неспел, неспел,
Потрусили за ствол - он упал, упал...
Вот вам песня о том, кто не спел, не спел,
И что голос имел - не узнал, не узнал...